Неточные совпадения
Такого ни у кого нет теперь у козаков наших
оружия, как у меня: за одну рукоять моей сабли
дают мне лучший табун и три тысячи овец.
И она, вспомнив те слова, которые
дали ей победу, именно: «я близка к ужасному несчастью и боюсь себя», поняла, что
оружие это опасно и что его нельзя будет употребить другой раз.
Если в Москве губернатор Дубасов приказывает «истреблять бунтовщиков силою
оружия, потому что судить тысячи людей невозможно», если в Петербурге Трепов командует «холостых залпов не
давать, патронов не жалеть» — это значит, что правительство объявило войну народу.
— С Федор Федоровичем? А как же нет? С вашими енаралами ведь я же управляюсь; а они его бивали. Доселе
оружие мое было счастливо.
Дай срок, то ли еще будет, как пойду на Москву.
Местность страны — неограниченные пустые пространства —
дает им средства противиться силе
оружия.
Он это видел, гордился своим успехом в ее любви, и тут же падал, сознаваясь, что, как он ни бился развивать Веру,
давать ей свой свет, но кто-то другой, ее вера, по ее словам, да какой-то поп из молодых, да Райский с своей поэзией, да бабушка с моралью, а еще более — свои глаза, свой слух, тонкое чутье и женские инстинкты, потом воля — поддерживали ее силу и
давали ей
оружие против его правды, и окрашивали старую, обыкновенную жизнь и правду в такие здоровые цвета, перед которыми казалась и бледна, и пуста, и фальшива, и холодна — та правда и жизнь, какую он добывал себе из новых, казалось бы — свежих источников.
Вот буйные сани опять поехали шагом, отстали, а небуйные сани едут коварно, не показали, обгоняя, никакого вида, что запаслись
оружием; вот буйные сани опять несутся на них с гвалтом и гиканьем, небуйные сани приготовились
дать отличный отпор сюрпризом, но что это? буйные сани берут вправо, через канавку, — им все нипочем, — проносятся мимо в пяти саженях: «да, это она догадалась, схватила вожжи сама, стоит и правит», говорят небуйные сани: — «нет, нет, догоним! отомстим!
Чтение Прудона, как чтение Гегеля,
дает особый прием, оттачивает
оружие,
дает не результаты, а средства. Прудон — по преимуществу диалектик, контроверзист [спорщик (от лот. contraversia).] социальных вопросов. Французы в нем ищут эксперименталиста и, не находя ни сметы фаланстера, ни икарийской управы благочиния, пожимают плечами и кладут книгу в сторону.
Неукротимый гладиатор, упрямый безансонский мужик не хотел положить
оружия и тотчас затеял издавать новый журнал: «La Voix du Peuple». Надобно было достать двадцать четыре тысячи франков для залога. Э. Жирарден был не прочь их
дать, но Прудону не хотелось быть в зависимости от него, и Сазонов предложил мне внести залог.
Привычка к
оружию, необходимая для сибиряка, повсеместна; привычка к опасностям, к расторопности сделала сибирского крестьянина более воинственным, находчивым, готовым на отпор, чем великорусского.
Даль церквей оставила его ум свободнее от изуверства, чем в России, он холоден к религии, большей частью раскольник. Есть дальние деревеньки, куда поп ездит раза три в год и гуртом накрещивает, хоронит, женит и исповедует за все время.
— Или вы
дадите мне завтра же удовлетворение с
оружием в руках!
Подпоручик Яков Иванович Ростовцев, открывший, как мы знаем, великому князю Николаю Павловичу существование готового вспыхнуть заговора, был совершенно чужд ему и не знал ни его целей, ни разветвлений: он угадал только, что заговор этот давно существовал и что обстоятельства
давали ему в руки опасное
оружие против императорского правительства. Он узнал также по счастливому случаю имена главных заговорщиков.
Я же господину Фатееву изъяснил так: что сын мой, как следует всякому благородному офицеру, не преминул бы вам
дать за то удовлетворение на
оружие; но так как супруга ваша бежала уже к нему не первому, то вам сталее спрашивать с нее, чем с него, — и он, вероятно, сам не преминет немедленно выпроводить ее из Москвы к вам на должное распоряжение, что и приказываю тебе сим письмом немедленно исполнить, а таких чернобрысых и сухопарых кошек, как она, я полагаю, найти в Москве можно».
Я
дам ей
оружие против меня на всю жизнь.
—
Дать ему
оружие! — сказал он. — Посмотрим, как он умеет биться!
— И на этом благодарим твою царскую милость, — ответил Кольцо, вторично кланяясь. — Это дело доброе; только не пожалей уж, великий государь, поверх попов, и
оружия дать нам сколько можно, и зелья огнестрельного поболе!
Мы доходили иногда в увлечении откровенностью до самых бесстыдных признаний, выдавая, к своему стыду, предположение, мечту за желание и чувство, как, например, то, что я сейчас сказал ему; и эти признания не только не стягивали больше связь, соединявшую нас, но сушили самое чувство и разъединяли нас; а теперь вдруг самолюбие не допустило его сделать самое пустое признанье, и мы в жару спора воспользовались теми
оружиями, которые прежде сами
дали друг другу и которые поражали ужасно больно.
«Отчего же бы не судить и правительство после каждой объявленной войны? Если бы только народ понял это, если бы они судили власти, ведущие их к убийству, если бы они отказывались идти на смерть без надобности, если бы они употребляли данное им
оружие против тех, которые им
дали его, — если бы это случилось когда-либо, война бы умерла.
Если бы он действительно приехал на другой или даже на третий день после того, как Никита сообщил о своем подневольном к нему визите, сразу захватил бы молодую девушку врасплох, то она под влиянием страха решилась бы на все, но он
дал ей время все обдумать,
дал время выбрать против себя
оружие.
— Его величество, — говорил Шетарди, — занят изысканием средств для возведения вашего высочества на престол, и если ради этой цели он уже заставил своих союзников, шведов, взяться за
оружие, то король сумеет также ничего не пощадить, чтобы
дать мне возможность оказать вам наилучшее содействие.
— Я думаю… — начал, наконец, с расстановкою патер, — что всеблагое провидение в непременной заботе своей о торжестве единой истиной Христовой и апостольской римско-католической церкви,
дает нам в руки еще одно лишнее
оружие для борьбы с схизматиками…
Повторяю: покуда мы с вами не достигнем их, покуда я не приду к убеждению, что, где бы я ни был, рука моя все-таки везде будет
давать себя чувствовать необременительным, но тем не менее равномерным давлением, — до тех пор, говорю, я не положу
оружия.
— Я исполню долг свой, Козьма Минич, — отвечал Юрий. — Я не могу поднять
оружия на того, кому клялся в верности; но никогда руки мои не обагрятся кровию единоверцев; и если междоусобная война неизбежна, то… — Тут Милославский остановился, глаза его заблистали… — Да! — продолжал он. — Я
дал обет служить верой и правдой Владиславу; но есть еще клятва, пред которой ничто все обещания и клятвы земные… Так! сам господь ниспослал мне эту мысль: она оживила мою душу!..
Воин
даст клятву не прикасаться к
оружию, если ему предложат те же условия да еще сохранят его красивую форму, очень полезную в известных случаях.
Один из ее конфидентов, Жучок, желая из своих целей выиграть ее доверенность и замаскировать свое предательство,
дал ей знать под глубокой тайной, что депо
оружия, стоившее ей так дорого, небезопасно хранится под склепом недостроенного костела.
— И так, мы будем вести в начале кампании войну гверильясов. Мое воеводство доставит до 30 тысяч повстанцев; расчислите по этой мерке, что
дадут все губернии от Немана до Днепра, по крайней мере 200. Присовокупите к ним войска Франции, Англии, Италии и Швеции. Я получил из Парижа известие, что Мак-Магону велено поставить четвертую колонну на военную ногу. На берег Курляндии высадится десант из Швеции с
оружием и войском, предводимым русскими знаменитыми эмигрантами.
Но мы отступили от главного предмета наших рассуждений и потому позволю себе спросить вас, пан Жвирждовский, какое войско выставит Польша, каких вождей она
даст ему, где возьмет
оружие?
— Я говорю — стрелок, потому что мне известен ещё один случай неудачного пользования вами огнестрельным
оружием. Да, так вот, видите ли: девица Сладкопевцева знакома с Назаровой,
дамой вашего сердца. Теперь — сообразите: род деятельности охотника Носкова никому, кроме вас и меня, не мог быть известен. Я — исключаюсь из этой цепи знакомств. Носков был не глуп, хотя — вял и…
— И уже было несколько встреч, совершенно неприятных и даже опасных, — так что Чашин, например, должен был угрожать револьвером, потому что его ударили в глаз. Он стоит спокойно, как посторонний человек, вдруг подходит
дама и оглашает публике: вот — шпион! Так как Чашин подражать животным не умеет, то пришлось обороняться
оружием…
— Счастливый путь!
Дай Бог успеха вашему
оружию! Помогай вам Бог! — раздавались то и дело то здесь, то там взволнованные голоса. И снова все слилось в воодушевленных «ура» и «живио», соединенных вместе.
Но и тут Милица утешала себя мыслью, что, когда,
даст Бог, окончится со славой для русско-сербского союзнического
оружия война и вернется она домой, — отец, узнав побуждение, толкнувшее ее на поле военных действий, не станет бранить и упрекать свою Милицу…
Что-то грозное пробежало по лицам, закраснелось в буйном пламени костра, взметнулось к небу в вечно восходящем потоке искр. Крепче сжали
оружие холодные руки юноши, и вспомнилось на мгновение, как ночью раскрывал он сорочку, обнажал молодую грудь под выстрелы. — Да, да! — закричала душа, в смерти утверждая жизнь. Но ахнул Петруша высоким голосом, и смирился мощный бас Колесникова, и смирился гнев, и чистая жалоба, великая печаль вновь раскрыла
даль и ширь.
— Все это господин Голядкин проговорил, разумеется, с таким видом, который ясно
давал знать, что герой наш вовсе не жалеет о том, что кладет в этом смысле
оружие и что он хитростям не учился, но что даже совершенно напротив.
Потрясает он меня речью своей, поднимает на ноги и как бы
оружие в руки
даёт, трепещет вокруг меня лёгкая тень, задевая крыльями лицо моё, — страшно мне, кружится земля подо мной, и думаю я...
— Вам снова, — говорит, — надо тронуться в путь, чтобы новыми глазами видеть жизнь народа. Книгу вы не принимаете, чтение мало вам
даёт, вы всё ещё не верите, что в книгах не человеческий разум заключён, а бесконечно разнообразно выражается единое стремление духа народного к свободе; книга не ищет власти над вами, но
даёт вам
оружие к самоосвобождению, а вы — ещё не умеете взять в руки это
оружие!
Но поделать он с ним ничего не мог, потому что не смел открыто порицать доброе боговедание и рассуждение архимандрита, пока этот не
дал на себя иного
оружия.
При аресте ни
оружия, ни каких-либо подозрительных предметов и бумаг у него не нашли, и оказался он мещанином Ипатиковым, по профессии скорняком; но объяснения он
давал запутанные и лживые, уверял, что только раз прошел мимо дома, и вообще, видимо, что-то скрывал.
Беклешов. Ох, идеалист! Да ведь ты сам
дал ему
оружие. Он по свойствам своей телячьей натуры возмечтает, что твоей ничего не надо
давать, а взять на себя содержание женщины, не получив новых средств, безумно. Кажется, нечего доказывать.
Алексей. Да. Стрелял в человека, только случайно его не убил — и за что? В конце концов, пожалуй, и хорошо, что ты не умеешь стрелять: ты мой старший брат, и я вообще многим тебе обязан, но я прямо скажу — таким людям, как ты, нельзя
давать в руки
оружия. Прости.